Российские власти усиливают давление на Telegram и угрожают полной блокировкой мессенджера уже в апреле. Но Минск пока воздерживается от подобных шагов. Почему Александр Лукашенко оставляет доступными популярные платформы, которые используют его оппоненты? В новом выпуске шоу «Как это понимать» политический аналитик Артем Шрайбман объясняет, почему беларусские власти боятся разозлить людей и зачем чиновникам самим нужен доступ к Telegram.
По мнению Артема Шрайбмана, у любого авторитарного режима всегда есть два конкурирующих мотива. Первый — это контроль: заблокировать все, что представляет угрозу. Второй — стремление не раздражать те слои населения, которые могут быть далеки от политики, но активно пользуются цифровыми сервисами.
— Сейчас в России такой тренд: контроль побеждает популизм. Лукашенко не всегда руководствуется соображениями максимального контроля вопреки и назло всем — для него популизм все еще имеет значение. Он часто в аполитичных вопросах прислушивается к мнению и возмущению большинства, как было с отключением света в Минске <…> Блокировка популярных социальных сетей, онлайн-платформ, мессенджеров и всего, чем пользуются миллионы беларусов, обречена быть непопулярной. Беларусь — очень цифровое общество, — уверен аналитик.
Еще один важный фактор, по мнению Шрайбмана, — глубокая интеграция Telegram в работу государственного аппарата. В отличие от России, где чиновники пытаются создать «суверенные аналоги», в Беларуси даже силовики используют детище Павла Дурова как основной канал коммуникации.
— У всех местных чиновников есть чуть ли не обязательные методички о том, как вести свои телеграм-каналы. У каждого исполкома, у каждой местной газеты такие есть. Это означает, что мессенджер очень глубоко интегрирован даже в государственную жизнь — я уже не говорю про общественную, — подчеркивает Шрайбман. — И здесь возникает вопрос баланса интересов. У Лукашенко сейчас нет острой нужды устраивать «ковровые блокировки».
Аналитик полагает, что в Минске принято негласное решение использовать блокировки точечно или в моменты острых кризисов, как это было в 2020 году. Постоянный «бан» популярных платформ ударил бы по пропагандистским возможностям самой власти.
— Чтобы не злить беларусов (всех, а не только «змагароў») и не терять свои собственные коммуникационные возможности. Они же работают в этих сетях сами: и в YouTube, и в Telegram — сами распространяют свой же контент. У них есть много заинтересованности в том, чтобы этого не делать. У Лукашенко популизм побеждает желание все закатать в асфальт. Будет ли так всегда — я не знаю. Лукашенко может со временем решить, что не пора сейчас либеральничать. Или у России появится альтернативная [Telegram] платформа — <…> тот же [российский мессенджер] Max во что-то разовьется. И он решит, что теперь [туда] можно переходить без большой потери народного спокойствия. Но пока этого нет, он, видимо, предпочитает просто не провоцировать людей на пустом месте, — резюмирует Артем Шрайбман.
